bel_vlad (bel_vlad) wrote,
bel_vlad
bel_vlad

интересное интервью З. Прилепина





Понимаете, что хочу доказать, что нынешнее положение вещей в России невозможно, что вменяемые люди должны отдавать себе в этом отчет, невменяемых же переубедить невозможно. Они все равно будут уверены в том, что все налаживается. Все нормально, машины ездят, кафе открыты, люди сидят, отдыхают. В чем проблема вообще? Поэтому не имеет смысла произносить сто раз подряд, что яйцо круглое, а у коровы четыре сиськи. Ну ты что, дурак что ли?



Понимаете, для того чтобы поддерживать режим или сопротивляться режиму, надо иметь такой определенный социальный темперамент, некую жажду борьбы за что-то, против чего-то. Вы его чувствуете в себе?

— Мой темперамент находится в стадии самоподгонки такой, самоподогрева, потому что я сейчас чувствую себя хорошо, у меня все прекрасно.

Я просто веду себя так исключительно из национальных побуждений, потому что мне нужно оставить своим детям не только дом с земельным участком и доброе имя, а страну, в которой они смогут существовать.

Юношеский мой темперамент перегорел, я скрывать это не стану, во многом перегорел. Я не настолько буйный и радикальный, как еще был десять лет назад, но я понимаю, что если я не буду буйным и радикальным, то это придется делать моим сыновьям. И еще к чертям собачьим непонятно, что лучше.

Если даст Бог и нам когда-нибудь удастся повлиять на происходящее в нашей стране…

Послушайте, Захар, вы же определенно влияете?!

— О влиянии можно говорить только тогда, когда есть реальные плоды этого влияния. А так я просто сотрясаю воздух, а они смотрят на меня голубыми глазами из своего Кремля и говорят: «Ну-ну, давай, что там у тебя».

Вы понимаете, я ведь хочу увидеть реальные плоды. Если у нас прирост населения начнется через пять лет, то я скажу тогда: «Да, мы на что-то повлияли». А сейчас все как было, так оно и течет.

Понимаете, мы живем в ситуации, когда в мире ежегодно исчезает десяток языков, когда раз в десятилетие исчезают одна-две страны. С чего мы взяли, что Россия вечна, согласно какому такому закону она будет всегда существовать? Она может и не существовать. Допустим, пройдет 20 лет, и ее вообще не будет, или будет маленькое удельная княжество или 118 княжеств. Реальная вещь. Мы только в 91-м году пережили распадание страны на 15 стран, а можем дождаться того момента, когда их будет 126.

И мы скажем: ну а что? Вот так получилось. А что вы хотели? Это было неизбежно, это закон истории, все распадается. Вот теперь у нас маленькая страна есть, и мы тут все обустроим нормально. Потом через 30 лет выяснится, что и в этой стране ни черта не получается, и мы будем говорить: «Опять ничего не получается, что ж такое? Давайте еще распилим ее на 15 частей».



Понимаете, спасение семьи и спасение этноса, оно как раз в априорном понимании этих ценностей. Это очень важный момент, у меня был своеобразный текст по этому поводу, назывался «Второе убийство Советского Союза». Я говорил о том, что был рожден в этой стране, она была многим ценна для меня, и ее сначала убили в 80—90-е годы, когда изничтожили, нивелировали, изъели все ценности — это было первое убийство. Но это убийство можно было пережить, потому что оно было совершенно неправильным. И от этого можно найти какие-то прививки. А второе убийство было в начале нулевых годов, когда они взяли те самые ценности, эти… которые не имеют никакого отношения, и стали говорить, что это их ценности. Когда вся эта единоросская сволота начинает говорить, что мы наследники победы, мы наследники Гагарина... Они приватизировали эти ценности и стали их выдавать за свои — это было второе, куда более опасное убийство Советского Союза, потому что ценности Советского Союза стали ассоциироваться с ними. Они, эти скоты, которые не имеют к этому никакого отношения, они прикинули на себя. Это гораздо страшнее.

Понимаете, пролонгация советской властью ценностей дореволюционной монархической России была построена на том, что они принесли какие-то свои ценности. Орден Александра Невского и орден Михаила Кутузова, они вместе с космосом, Магниткой, вместе с фильмами Эйзенштейна, вместе с Шолоховым, это было вкупе.

А что нам теперешние дали такое, чтобы стырить те ценности? Пусть будет новая литература, новая промышленность, новый космос, «Сколково», наконец. Дайте нам. Вот они придумали национальный проект «сельское хозяйство», «военная промышленность». Доведите все это до конца, и я скажу: «Нате вам Великую Победу отечественную, несите, как будто вы ее совершили». Они же не сделали ни черта еще, вообще ни черта. Нет ничего. Они стырили просто, за неимением своего. Одни скоты приватизировали оппозицию, а другие Великую Отечественную войну. И вот... Чудесные люди просто.

Помните, в самом начале нашего разговора вы задали мне вопрос, что повлияло на меня как на писателя?

На меня очень сильно повлияла смерть отца. Ведь он был удивительный, уникальный, энциклопедически образованный человек, что я по сравнению с ним. Он просто сгорел…как многие из его поколения.

Я описывал похожую историю, эмоционально похожую… маленький мальчик, в зимней реке, и там лед раскололся. Ребенок стал тонуть, отец бросился в воду, кинулся и сам уже понимал, что уходит под лед, вытолкнул ребенка последним усилием, самого унесло.

У нас такая же история была, я, правда, не очень понимаю, как это механически происходило. Шла линия эскалатора в метрополитене, и он стал проваливаться куда-то, в эти железные механизмы, отец выбросил ребенка к фонарям, и сам обрушился вниз.
Вот у меня ощущение от отца, что его смерть, она в физическом смысле — он меня вытолкнул. Может быть, если бы он остался жить, у меня не было такого ощущения... предназначение — дурацкое слово — ощущение необходимости каких-то вещей, оно, может быть, не было бы таким острым. Я думаю, что с этого все началось, это такая вещь определяющая.
Человечество, у него очень много построено на смерти. Мы не имели бы человеческой истории, не имели бы культуры. Это как колоссальный рывок не культуры даже, а всего человеческого естества, связанный именно вот с этим выплеском чужой энергии, которая для тебя либо имеет значение, либо не имеет. В этом смысле умереть правильно не менее важно, чем жить правильно. Может быть, умереть правильно — это даже важнее... для мужчины это наверняка.


http://www.odnako.org/magazine/material/show_18549/
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments