October 8th, 2010

аццкий отжиг заокеанских друзей

http://lev-sharansky2.livejournal.com/30659.html

Четыре года назад произошло беспрецедентное событие. Не стало нашей Ани Политковской. Правозащитники и гражданское общество до сих пор спрашивает власть, кто убил Политковскую, хотя любой неравнодушные человек знает, что ее смерть заказал Путин в честь своего дня рождения. И это будет одним из главных обвинений на неминуемо надвигающемуся Нюрнбергу-2, ведь падение режима неизбежно.

Анна, Аня, Анечка, Энни, Энн, Аннушка. Милая девочка, зачем ты покинула нас?? Горькими слезами оплакивала ее смерть демократическая общественность. Вдвойне обидно, ведь она не только душой, но и телом принадлежала оплоту Свободу, получив паспорт гражданина США, т.е. была настоящим человеком. Милая Анна, ты ведь была моим настоящим другом. Сколько радостных минут мы провели вместе, защищая права человека. Помню, сбежим с какой-нибудь скучной правозащитной конференции (естественно, предварительно зарегистрировавшись) и гуляли по живописным местам Брайтона, взявшись за руки. Потом шли в наш трактир «Матрешка», заказывали по бокалы мохито или чашечке эспрессо, и Аня с воодушевлением начинала рассказывать об ичкерийских борцах за свободу. Она была просто повернута на этой теме (в хорошем смысле). Я помню, как горели ее глаза, когда она рассказывала нам о романтике Шамиле Басаеве, скромном и застенчивом интеллигенте Хаттабе, художнике и поэте Салмане Радуеве и балагуре и шутнике Мовсаре Бараеве. Ее рассказы настолько овладевали слушателями «Матрешке», что в наиболее патетических местах все дружно ревели «Смэрт проклятым урусам!», а бармен Соломон брал большой нож, залезал на барную стойку и рычал «Рэзат буду шакалов!». Как вызывали у нее печаль у нее депрессию сообщение о гибели каждого полевого командира отважных оппозиционеров, и с какой детской радостью она начинала слушать сводки о потерях оккупантов, говоря каждому «Вот видите, я же говорила».

Так получилось, что в тот день я совершенно замотался и не знал события новостных лент. Придя, после напряженной защиты прав человека расслабится в «Матрешку», я стал как громом пораженной. «Матрешка» бурлила и негодовала. Мимо меня пронеслись все в слезах интеллигенты Аркаша Гобман и Абрам Жидовских. На полу корчился с пеной изо рта диссидент Яков Айлисман. Из-за столов с негодованием доносилось «Они убили Энни». Еще ничего не понимая, я обратился к Изе Шниперсону и он, со слезами на глазах, ввел меня в курс произошедшего: «Убили Аню-то нашу, ту, что жила в Москве, такая рукопожатная, приличная…».

Не описать предела моего горя, как только я осознал произошедшее. Решено было тут же закатить траурный пир горой, чтоб торжественно проводить нашу Анну в последний путь. Все пили элитный польский самогон в больших количествах и каждый старался рассказать историю о Политковской попечальнее и потрагичнее. Бармен Соломон настолько растрогался и рассентиментальничался после этого, что объявил, что поминки за счет заведения. Что тут началось. Несмотря на траурную атмосферу, кто-то танцевал на столах, кто-то дрался у барной стойки за новую порцию горилки. Казалось, в тот день весь Брайтон захотел уместиться в «Матрешке», чтобы достойно оплакать убитую правозащитницу. Не было пределов нашему горю и печали. До сих пор тот траурный пир вспоминается многими, хотя прошло уже четыре долгих годов. Завсегдатаи нашего кабака часто предаются воспоминаниям о благих делах демократической журналистки: «А помнишь, как пили, когда Политковскую грохнули?» «Дааа, жалко, что у нее не было двух жизней» и тут же все закатывали глаза в печали.